Сестра Малгожата Хмелевская помогает украинцам, которые спасались в Польше от войны (Фото: Chleb Życia — Siostra Małgorzata Chmielewska / Facebook) С 5 марта неработающие украинцы, которые не платят взносов в Национальный фонд здоровья Польши, в частности, пенсионеры и люди с инвалидностью, остались в этой стране фактически без медицинской помощи. Филантроп, руководитель фонда Дома сообщества Хлеб жизни, католическая монахиня Малгожата Хмелевская, которая помогает нуждающимся, называет это драмой и предупреждает: такие решения создают общественную норму равнодушия, где старые и больные воспринимаются как бремя. Интервью у сестры Малгожаты для украинско-польского издания Sestry взяла Наталья Жуковская. NV публикует материал в рамках информационного сотрудничества с sestry.eu.
«Мы не знаем, что делать»
Наталья Жуковская: После 5 марта неработающие пенсионеры и люди с инвалидностью остались в Польше без доступа к медицинской помощи. Вы работаете с такими людьми ежедневно. Что именно изменилось в их жизни после вступления в действие новых правил?
Малгожата Хмелевская: Это драматическая ситуация. Сейчас эти люди лишены и медицинского страхования, и даже средств к существованию. Потому что до 5 марта украинцы, которые имели польское решение об инвалидности, получали, как и поляки, 1240 злотых помощи ежемесячно. Теперь эта поддержка отсутствует. Мы не знаем, что нам удастся сделать, сложно зарегистрировать как безработных в центре занятости людей в возрасте более 70 лет — с болезнью Альцгеймера или незрячих — как якобы готовых работать.
Под нашей опекой осталось несколько десятков украинцев, у которых нет никаких шансов оказаться на обычном рынке труда и в мире, где нужно арендовать жилье, ухаживать за собой. В частности, речь идет и о женщинах (с детьми), у которых инвалидность. Этих людей, кстати, уже лишили и выплаты 800+. Например, у нас есть женщина с инвалидностью, у нее 12-летний сын. Ее лишили постоянной помощи, хотя она имеет польское решение о полной нетрудоспособности. А чтобы получить такое решение в Польше, надо быть человеком с действительно тяжелой инвалидностью.
Комиссии по инвалидности в Польше известны тем, что иногда «чудесно исцеляют» людей. Поэтому если эта женщина получила такое решение, значит ее состояние на самом деле тяжелое.
Мы посчитали: если хотим застраховать человека, выплачивая взнос в Национальный фонд здоровья, это обойдется в 830 злотых в месяц. Если таких людей, скажем, десять — это 8300 злотых ежемесячно. За год получается около ста тысяч злотых — астрономические для приюта деньги. Где мы должны их взять? Тем более, что мы и так содержим этих людей.
Реклама:
Вот у нас, например, живет Саша из Харькова — с тяжелым тревожно-депрессивным расстройством. Когда началась война, этот очень способный молодой человек, экономист по образованию, едва не выпрыгнул из окна от страха. Возвращаться в Украину ему сейчас нельзя, потому что в тех условиях он может покончить жизнь самоубийством. В таком состоянии он не пригоден к работе — и вот его лишили медпомощи и доступа к лекарствам, которые возмещаются государством, потому что с 5 марта у него нет польской медстраховки. Мы в отчаянии и не знаем, что с этим делать.
Есть у нас Аня из Ирпеня, которая бежала из Украины с сыном. Отец этого мальчика погиб на фронте. У Ани тяжелая инвалидность. К тому же она стала жертвой рабского труда под Казимежем-Дольным, это дело сейчас в суде. Другая организация нашла ее и привезла к нам.
Есть учительница, которая, убегая вместе с дочерью из оккупированного Мариуполя, несла на спине свою старенькую мать. Они на две недели застряли на пункте пропуска, где россияне проверяли людей. В конце концов каким-то чудом им удалось уговорить российских солдат и перейти на украинскую сторону. Сейчас эта женщина страдает сильным посттравматическим стрессовым расстройством и постоянно находится под наблюдением психиатра.
Есть также история украинской ромки, у которой интеллектуальная инвалидность. Будучи беременной, она чудом добралась до Польши вместе с тремя сыновьями, у которыз тоже инвалидность. Уже у нас родила девочку. Кстати, один из ее сыновей, Никита, до войны был абсолютно здоровым. А сейчас у него тяжелый аутизм. Мать утверждает, что это произошло после того, как они более двух недель сидели в подвале, дрожа от страха.
Реклама:
Есть женщина, больная раком, которая проходит лечение в онкоцентре. Ее недолечили, потому что 5 марта вступили новые правила. Это настоящие человеческие трагедии.
— Как это выглядит на практике? Человек получал медицинскую помощь в связи с болезнью, и внезапно его лечение прерывается. Что происходит дальше?
— Мы будем пытаться разработать систему помощи этим людям, хотя я не знаю, откуда взять на это деньги. Кроме украинских беженцев, у нас огромное количество бездомных поляков, среди которых также люди без средств к существованию.
Когда к нам приходят польские бездомные, у них часто нет ни копейки. Иногда мы можем рассчитывать на небольшую помощь от польских соцслужб и на медстрахование, остальное же — их содержание, поездки к врачам и т. д. — берем на себя. В случае с украинцами получить какую-либо помощь возможности нет.
Недавно наше сообщество получило награду на церемонии, которую организовало издание Sestry, и, конечно, я направлю все эти деньги на поддержку украинских беженцев. Но этого, к сожалению, хватит ненадолго.
В общей сложности через наши дома прошло более 250 человек. Остались только те, кому некуда возвращаться, кто не имеет возможности интегрироваться в польское общество или поехать дальше на Запад.
— Кстати, часто в политических дискуссиях звучит аргумент, что «они могут вернуться домой»…
— В том-то и дело, что не могут. Этим людям некуда возвращаться. У нас живет Барбара — молодая женщина, ей нет 30. У нее тяжелый аутизм, она раньше находилась в доме социальной помощи в Донецкой области. Нуждается в круглосуточном уходе. Мы не знаем, каким чудом кто-то смог забрать ее с территории, оккупированной россиянами. И я спрашиваю: куда ей возвращаться? В Россию?
Реклама:
Дети, которые живут в наших домах и ходят в польские школы или спецучреждения, наконец получили спокойное, нормальное детство. Они уже говорят на польском языке. Куда я должна их отослать? Под бомбы?
Мы не знаем, что делать. Это позор и стыд. И скажу так: не за такую Польшу боролись мои родители, которые, кстати, были антикоммунистами, а также мои братья и я.
Эти старые и немощные люди были вынуждены бежать от войны. Они не приехали в Польшу как туристы.
Кстати, несколько пожилых людей все-таки вернулись в Украину, потому что захотели умереть на родине.
Миф, который подпитывает Россия
— В польском обществе часто звучит тезис, что украинские беженцы — это большое финансовое бремя. Как это выглядит с вашей точки зрения?
— Украинцы, работающие в Польше, приносят в бюджет 15−18 миллиардов злотых ежегодно (при этом Польша за первые три года войны потратила на медицинское обслуживание граждан Украины 2,1 миллиарда злотых — ред.) Я уже не говорю обо всем рынке — торговле, аренде жилья, пользовании различными услугами, которые они оплачивают из собственного кармана и таким образом стимулируют польскую экономику. По официальным данным, более 2% экономического роста — это результат тяжелого труда украинцев.
Да, есть беспомощные люди, которые не могут работать, они и до 5 марта получали лишь небольшую соцпомощь по инвалидности, но хотя бы могли рассчитывать на медопомощь. Никаких других привилегий у украинских беженцев не было. Теперь нет и этого.
Пусть это прозвучит грубо, но пусть бы тогда, когда началась война, поставили на границе забор и сказали, мол, впускаем только здоровых, сильных, способных работать, а остальные — пусть гибнут. Потому что сейчас выглядит так, словно мы пригласили старую маму в дом, чтобы она ухаживала за нашими детьми, а когда мама заболела, просто выталкиваем ее на улицу.
Реклама:
Потому что если человек лечился от рака или постоянно нуждается в медпрепаратах, а ему в этом отказали, то… Это цинично, нечестно и совсем не по-христиански. Прежде всего — это аморально.
У меня есть приемный сын с тяжелой инвалидностью, так что эта тема для меня еще и лично очень важна.
Читайте также: Ежи Вуйцик Союзник бьет в спину. Как ухудшается социальный климат в Польше Миф о «бремени» создают определенные политические течения, его подпитывает Россия. Иногда можно услышать фразу наподобие — «они у нас отбирают». Я спрашиваю: «Что именно отбирают?» Украинцы не только не отбирают — они еще и дают. Если речь идет о социальной помощи в Польше, то рядовая украинская семья не имеет права ею пользоваться и не пользуется. Даже похороны пожилых людей, если те не работали в Польше и не были польскими пенсионерами, тоже не оплачиваются государством. Фактически, кроме опеки над людьми с инвалидностью, украинцы имели лишь доступ к бесплатной медицинской помощи и образованию. Все. Я даже жду, когда кто-то скажет, что они «стоят нам денег» из-за образования. Проблема в том, что в польских школах не хватает детей. Поэтому украинские дети часто спасают эти школы. В некоторых малых городках именно благодаря украинским детям школы могут продолжать существовать. Вообще, как среди поляков, в частности тех, которые живут за границей, есть разные люди — есть порядочные, а есть негодяи, преступники, дураки, — так же и среди украинских беженцев есть разные. Ведь от войны бежали и богатые, и бедные, и здоровые, и больные. Потому что Путин не выбирал, по кому бить. Он бил по всем. Сегодня в Польше существует отвратительное политическое направление, которое на самом деле является антипольским и антихристианским. России очень выгодно разделить польское общество. И, к сожалению, это приносит результаты, потому что люди глотают такую информацию об украинских беженцах. Реклама: Есть еще один психологический механизм, который мы наблюдаем уже много лет, помогая польским бездомным. Дело в том, что люди, которым живется лучше, очень любят, чтобы рядом был кто-то, кому живется хуже — чтобы презирать его и ощущать собственное превосходство. Знаете, Польша — замечательная страна. Но в то же время это страна, где хватает не очень умных людей. Несколько лет назад прошли протесты людей с инвалидностью в польском Сейме. Они протестовали, потому что в Польше жили в большой бедности — социальные выплаты были мизерными. И какие появлялись комментарии под новостями об этих протестах? Можно было прочитать такое: «Если ты родила калеку — то сама его и содержать должна, а не из моих налогов». И это писали поляки о поляках. И подобные люди сейчас так же относятся к украинцам. Их мышление поддерживают те, кому это выгодно — те, кого прямо или косвенно вдохновляет Россия. Это могут быть люди, которые работают на Россию, или те, кого просто используют — чтобы разделить польское общество. Но если Украина не выстоит, то Путин не остановится — он может пойти дальше. И мне интересно, что тогда будут делать те, кто сейчас пишет и говорит такие вещи. Они первыми побегут на Запад. И могут очень удивиться, если французы или немцы скажут: «Нет, мы не будем содержать пожилых поляков». Хотя вряд ли они так скажут, потому что общество там более зрелое. — А что бы вы посоветовали отвечать тем, кто говорит, что украинцы — это слишком дорого для Польши, что они являются обузой и что им надо возвращаться в Украину? — Есть факты и официальные статистические данные, которые это отрицают. Но даже если бы их не было, нельзя оставлять людей, ставших жертвами войны или других трагедий, без помощи — независимо от их происхождения, цвета кожи, религии и т. д. Реклама: В Евангелии есть фраза Иисуса: «Не мечите жемчуг перед свиньями». Смысл в том, что иногда с людьми, которые не хотят слышать правду, нет смысла спорить — это просто пустая трата времени. Однако если вы видите публичное оскорбление или преследование — нужно реагировать. Нельзя оставаться равнодушными. У меня был случай: в одной школе учительница сказала ученику с инвалидностью: «Сперд***й на Украину». Другой сотрудник школы сразу отреагировал и сообщил об этом. Поступок не остался без реакции. И эта учительница понесла ответственность. Нельзя оставаться равнодушными, потому что именно с равнодушия начинаются страшные вещи. Как сказал известный поляк Марьян Турский, выживший в немецком концлагере, Аушвиц не упал с неба. Он начинался постепенно — сначала определили «худших» людей, у которых якобы нет права на жизнь. Зло начинается с маленьких шагов ненависти.
Молчать нельзя
— Знаете ли вы, как вопрос медицинской опеки для беженцев решают другие страны Европы?
— Известна организация Asymetryści, которая совместно с партнерами перевозит пожилых людей, больных и лиц с инвалидностью в страны Западной Европы. В Варшаве они принимают этих людей на Восточном вокзале, и иногда некоторые из этих переселенцев попадают к нам. У нас в Варшаве есть хорошо оборудованный приют для больных. Одна из палат предназначена именно для людей, которые находятся в Польше транзитом, чтобы дать им крышу над головой на несколько дней. Так вот в других странах директива Европейского Союза действует, и ограничения не доходят до того, чтобы лишать украинских беженцев права на бесплатное лечение. Можно сказать, что это в определенной степени польская «особенность».
Реклама: — Слышали ли вы какие-то разговоры, что эти решения могут пересмотреть? — Ничего об этом не слышала. Прошлой осенью я отправила официальное письмо чиновникам и другим «важным лицам». Конечно, никто мне не ответил. Честно говоря, я надеялась, что откликнутся коллеги из других организаций, что они поддержат меня, потому что я выступила публично. Практически никто не откликнулся. Теперь, наконец, началась активность. Сейчас придется снова действовать, потому что молчать нельзя. Не знаю, насколько удастся что-то изменить, ведь политики в основном не интересуются судьбой слабых, а тем более — если это иностранцы из государства, в отношении которого подпитывают ксенофобию и ненависть. Но молчать нельзя. Поэтому я готовлю еще одно публичное заявление. Надеюсь, на этот раз больше людей меня поддержат. Потому что наша сила в единстве. — Польша — религиозная страна, и голос церкви здесь много значит. Как, по вашему мнению, церковь должна реагировать на ситуацию, когда пожилые и больные люди остаются без лечения? — Конечно, церковь должна реагировать. Голос иерархов важен. Жест кардинала [Гжегожа] Рыся, архиепископа Кракова, задал определенное направление — он организовал сбор средств на генераторы для Киева. Также есть архиепископ в Лодзи, кардинал [Конрад] Краевский, его называют «Робин Гуд». Он много раз ездил лично в Украину с гуманитарной помощью и прекрасно знает положение мигрантов и беженцев, он помогал им также в Италии. Это человек с мужеством, который понимает проблему. Но, честно говоря, не всем епископам есть до этого дело. — Почему поляки и Польша должны в дальнейшем помогать украинцам? — Никто не может освободить христианина от простого человеческого милосердия. Папа Иоанн Павел II всегда это подчеркивал. Он говорил о бедных, стариках, детях, беженцах: «Церковь участвует в ваших страданиях и делает все, чтобы вы нашли свое место в обществе. Проблема в том, что часто религию используют как политический инструмент, а Евангелие игнорируют». Милосердие же не имеет границ — ни национальных, ни религиозных. Для христианина это обязанность, для любого порядочного человека — тоже. Реклама: — Зачем государству такое решение? Что стоит за этим — экономия, политика, страх перед избирателями? — Я бы сказала — политика. В Польше сильны движения с фашистским и ксенофобским окрасом. Если посмотреть на рейтинги партий, становится понятно: чтобы угодить этой части общества, власть пошла на такие решения. Это мое видение ситуации. А происходит это за счет самых слабых. Поэтому для меня это отвратительно. — Может ли такое решение в долгой перспективе навредить самой Польше? Как? — Это самое болезненное. Речь идет именно о долгосрочной перспективе. Знаете, мы как общество можем прийти к выводу — надеюсь, что не придем, — что старики, больные и люди с инвалидностью являются обузой, поэтому зачем их поддерживать? Хотя это чрезвычайно резкое сравнение, надеюсь, что оно никогда не реализуется на самом деле, но Адольф Гитлер убивал всех слабых, недееспособных и психически больных не только по экономическим мотивам, но и из-за расовой «чистоты». И это касалось не только евреев, поляков или ромов, но и немцев. Все началось с врача, который убил собственного сына с инвалидностью, а затем занимал высокую должность в гитлеровской иерархии. Когда немцы вторглись в Польшу, они убивали пациентов в психиатрических больницах, и многие польские врачи погибли, становясь на защиту своих пациентов. Следовательно, разрешение на существование в обществе молчаливого согласия на лишение базовых средств для жизни старых и больных людей, независимо от их происхождения, может закрепить в сознании, что так можно делать. А этого ни в коем случае нельзя допустить.